I am Егор Конюшенко

Мы переехали в эту квартиру в конце августа, когда жара уже спала, но асфальт ещё плавился под ногами. Я помню, как таскал коробки на четвёртый этаж без лифта, матерясь сквозь зубы, и как Анька бегала вокруг с этим своим дурацким энтузиазмом, будто ...

Этой осенью бессонница сделалась моим неизменным спутником — не та благотворная бессонница, что дарует часы для размышлений, но чёрная, гнетущая немочь, при которой самые стены спальни, кажется, пропитываются ядом незримой скорби. Врачи прописывали ...

Смена закончилась в семь, но, как всегда, пришлось задержаться. Никто не просил, просто если уйти ровно по часам, Костик из бухгалтерии начнёт подкалывать, мол, на свидание спешишь. А спешить мне некуда. Я сложил бумаги в ящик, выключил лампу и ...

Я так волновалась, что два раза перекрашивала губы. Сначала выбрала яркую помаду, потом стёрла — подумала, слишком вызывающе для деревни. Остановилась на прозрачном блеске. Платье — скромное, голубое в мелкий цветочек, Дима говорил, оно мне очень ...

Я проснулся не от будильника. И не от шума машин за окном. Меня вырвало из сна что-то неправильное — какое-то низкое, ровное гудение, от которого завибрировала подушка. Я лежал с открытыми глазами в полной темноте, и сердце колотилось где-то в ...

Пыль в кабинете покойного деда пахла иначе, чем где бы то ни было, — не просто запустением и старой бумагой, а чем-то глубинным, почти минеральным, как нагретый солнцем гранит на закате. Алексей Зимин замер на пороге, не решаясь включить верхний ...

За спиной лязгнул замок, отрезав лестничный холод. Данил прижался лбом к крашеному металлу и прикрыл глаза, считая удары сердца. Раз, два, три... Тишина квартиры обрушилась на плечи бетонной плитой.Родители ушли. На день, на неделю — он не знал. ...

Блошиный рынок на Покровке — моя маленькая слабость. Там вечно пахнет старыми книгами, пылью и почему-то бабушкиными духами. Мы с Лизкой высматривали какой-нибудь винтажный стул для её комнаты, когда я заметила это зеркало. Оно стояло чуть в ...