Тень Короля

Соль была везде. Она хрустела под сапогами, как битое стекло, забивалась в швы одежды, разъедала кожу на руках до красных трещин, которые никогда не заживали до конца. Ветер гнал белые вихри по бесконечной равнине, и в этих вихрях тонули и люди, и ...

Соль кончилась на второй день.Не сразу — сначала белая корка стала серой, потом пошли трещины, а в трещинах появилась трава, сухая и жёлтая, как старая кость. Кассиан ехал на юг, и земля под копытами коня менялась так медленно, что он заметил это, ...

Кассиан не спал. Он сидел на кровати, не раздеваясь, и смотрел на трещину в стене, пока за окном не начало сереть — не рассвет, а просто небо стало чуть светлее, как будто кто-то поднял над городом серую тряпку. В замке просыпались слуги: шаги в ...

Кассиан сидел напротив неё, и пламя свечи между ними дрожало, как будто тоже чувствовало, что происходит что-то важное. Сельма не изменилась так, как он ожидал. Восемь лет — это много для дочери кухарки, которая осталась в замке, где каждый день ...

Старая оружейная находилась в подвале западного крыла — за кухней, за кладовыми, за комнатой, где когда-то держали собак. Теперь там было пусто: солома на полу, запах старой шерсти и ржавчины, который не выветривался даже спустя годы. Кассиан шёл ...

Она ждала его в коридоре, у двери в его комнату. Кассиан не слышал, как она подошла — просто открыл дверь, а она уже стояла там, прислонившись к стене, скрестив руки на груди. В её глазах цвета пепла не было ни усталости, ни спешки. Она смотрела на ...

Тайный ход начинался за гобеленом в западной галерее — тем самым, на котором была выткана охотничья сцена и который кто-то разрезал ножом сверху вниз. Кассиан обнаружил его случайно: проходил мимо, и ветер из щели под гобеленом качнул ткань. За ней ...

Он проснулся до рассвета — не от шума, не от света, а от того, что что-то изменилось. Под полом дышало — вдох, выдох, — но теперь к этому дыханию добавилось что-то ещё: шорох, как будто по камню волочили тысячи тонких пальцев, и этот шорох шёл со ...

Морана шла впереди, и её свеча — единственная на три человека — отбрасывала на стены подземелья длинные, дрожащие тени. Кассиан шёл за ней, держа кинжал в правой руке, а левой поддерживая Лиандру, которая хромала сильнее, чем хотела показывать. Она ...

Он ехал на юг вторые сутки, и всё это время небо над ним оставалось серым — не багровым, как над Морнгардом, а просто серым, как старая тряпка, которую забыли выбросить. Лес кончился ещё вчера, и теперь вокруг была равнина — сухая, покрытая жёлтой ...

Реку они увидели на рассвете — не услышали, не почувствовали, а именно увидели, потому что она была чёрной. Не тёмной, не мутной, а чёрной, как чернила, и в этой черноте не отражалось небо.Кассиан остановил лошадь на берегу. Река была широкой — не ...

Город назывался Скорбь — и, как и Пепел, это было не метафорой. Когда-то здесь добывали камень в окрестных холмах, и город был богатым: крепкие дома, рынок, храм. Теперь в нём не осталось ничего, кроме беженцев. Они заполнили улицы, площади, дворы, ...

Свет погас. Не сразу — медленно, как гаснет свеча, когда заканчивается воск. Багровое свечение Столпа тускнело слой за слоем, и вместе с ним тускнели тени, которые ещё секунду назад метались по дну Разлома, как обезумевшие звери. Кассиан стоял на ...